Category: россия

Category was added automatically. Read all entries about "россия".

Singer

Paris Stalker

Originally published at . You can comment here or there.

Если парк, о котором я писал в прошлый раз, парит над городом, но сегодняшний объект изучения ровно наоборот находится ниже уровня земли.
La Petite Ceinture, или «маленький пояс», как ни странно, тоже когда-то был железной дорогой. Как и Москва, Париж имеет кольцевую структуру. И как в Москве почти на уровне ТТК проходит МЦК, то и в Париже как раз в районе окольцовывающего город бульвара Периферик когда-то проходила замкнутая в круг железная дорога общей длиной 32 километра. Существенная часть этой дороги была упрятана в тоннели и не была видна из города. В 1993 году линию закрыли, но демонтировать не стали. При отсутствии какого бы то ни было плана застройки, землю, принадлежащую французскому аналогу РЖД под названием SNCF, частично приспособили под линейные парки. В общей сложности в Париже есть полдюжины километровых фрагментов «Маленького пояса», доступные для публики. Всю открывать не стали, так как во-первых, длинные тоннели не очень пригодны для гуляний, а во-вторых, именно из бывших железнодорожных тоннелей на изрытом шахтами юге города проще всего попасть в катакомбы, которые, как я вижу, хоть и патрулируются, но не сильно охраняются. Разумеется, закрытые участки мгновенно облюбовали клошары и катафилы (любители катакомб), а открытыми наслаждается почтенная публика.
Попасть на открытый кусок не сложно, но надо знать точно, где вход, ибо их на самом деле, довольно мало. Я давно собирался пройтись по Маленькому поясу, но первый раз, как ни странно попал туда совершенно случайно — я шёл в другой парк и свернул ради разнообразия на маленькую улочку, где увидел между домами лестницу вниз…
Маленький пояс представляет собой совершенно завораживающее зрелище. Это своеобразная квинтэссенция любимого Тарковским понятия «саба», когда природа берётся за рукотворные объекты. Службам, поддерживающим этот парк, удалось сохранить ощущение классических городских руин — брошенных станций и туннелей, заросших дикими растениями. Это абсолютно ландшафты «Сталкера» и вот-вот ждёшь, когда из темноты очередного туннеля выедет вагонетка с Кайдановским. Самое поразительно, конечно, не сама эта атмосфера — в России, например, подобных мест пруд пруди — а незаметное соседство с нормальным городом, одной из самых передовых и важных столиц Европы и мира. Стоит лишь поднять глаза наверх и над укрытыми плотной зеленью отвесными стенами бывшей железной дороги, увидишь совершенно обычные дома. А если глаза опустить, то переносишься в другое место и время, словно и нет в радиусе двухсот метров изящной османовской архитектуры.
125369422_4754961037910165_5964583083780845662_n
125363422_4754961041243498_7107337847236418160_n
125397389_4754961024576833_9099303707239501602_n
125373706_4754961267910142_4204658443305982307_n
Singer

City vs village

Originally published at . You can comment here or there.

Урбанист из меня очень доморощенный, но у меня есть своя концепция разницы между городом и деревней, как двумя основополагающими типами поселения. Разница эта не в количестве жителей, не в статусе (я ни в коем случае не употребляю в данном контексте слово «деревня» уничижительно), не в площади или высотности застройки, а разница эта в основополагающем векторе развития – вертикальном или горизонтальном. В деревнях пространство разворачивается вширь, а в городах – вверх и вниз. В городе у большинства улиц ширина будет меньше или примерно равна высоте окружающих домов. Деревенские улицы будут очень широкие по сравнению с окружающим жильём. По этой причине не устану повторять, что в России есть ровно один город – Санкт-Петербург. Всё остальное, по большей части, является деревней. Причём дело именно в общем горизонтальном, недостаточно компактном развитии. Можно застроить спальные районы Москвы высотками, но отсутствие их внятной уличной организации, наличие столбов домов, стоящих порой в чистом поле, говорит именно о деревенском типе пространства (видимо, сказывается наследие аграрной страны). Во Франции даже какой-нибудь Со в Провансе с населением 1300 человек будет по сути городом, а в России — условный Ярославль будет деревней. Очень показательно, что эта тенденция отражена и в языке, который, как известно, отражает сознание и восприятие реальности. В русском языке мы говорим НА улице, подразумевая что-то широкое (как « на сковородке »), лишь переулок подразумевает использование предлога В. Во французском же языке можно быть НА (sur) площади, бульваре или шоссе, но применительно к улице будет использоваться предлог В (dans), что довольно точно отражает геометрические пропорции тех же парижских улиц. В скобках отмечу, что даже бульвары, казалось бы, довольно широкие по сравнению с улицами, в силу активного озеленения также превращаются в вертикальные пространства-аллеи.
У меня нет достаточного опыта проживания, чтобы сравнивать с другими европейскими столицами, но в Париже меня, прирождённо городского жителя (хотя города, в котором я родился, уже по сути не существует), завораживает это развитие вверх и вниз, когда кусок земли является не самоцелью, а лишь отправной точкой. В этом самом густонаселённом городе Европы под землей скрыты неимоверные многоуровневые пространства. Подвалы домов с погребами; уходящие на 3-5 этажей парковки, которые здесь встречаются повсеместно, от самого центра до окраин; тоннели (прямо под Лувром), торговые центры (Les Halles) и даже заправки (например, скрытая подземная заправка есть под эспланадой Инвалидов); метро (14 линий) и более глубокое скоростное метро RER (5 линий), основные пересадочные узлы которого расположены как раз в центре города. Прибавим к этому внушительному списку обязательную канализацию, уложенные в трубы притоки Сены и, конечно, сотни километров легендарных парижских катакомб. Как это всё умещается под землёй и не мешает друг другу — мне неизвестно. С другой стороны, здесь много садов, ресторанов и бассейнов на крышах. Даже парки кое-где в прямом смысле слова висят в воздухе (Coulée verte René-Dumont). Именно грамотная архитектура последних двух этажей типичных османовских домов – разнообразие формы и обратный средневековому выступу обязательный отступ верхних этажей вглубь – не даёт улицам превратиться в строгие клаустрофобичные коридоры. Средняя высота парижских домов — восемь этажей, чуть выше, чем средняя высота центра Санкт-Петербурга. При этом восьмиэтажность совершенно не ощущается и не давит, если сравнить ощущение с восприятием утилитарных восьмиэтажных коробок, которые именно в законченную коробку и превратили бы любую узкую улицу. Впрочем, парижские крыши, которые своим сложным неповторимым рисунком придают особый шарм городу — это моя отдельная любовь и тема отдельного разговора.
На снимке rue de Tournon.

Singer

Paris size

Originally published at . You can comment here or there.

Париж — очень маленький город. Его размеры примерно равны размерам Москвы внутри ТТК — овал со средним диаметром 10 км. Если добавить два лёгких Парижа — Булонский и Венсенский лес, то получится чуть больше 100 кв. км. — в 25 раз меньше Москвы, в 9 раз меньше Берлина. Всего в полтора раза больше Манхэттена. То есть Париж целиком можно пройти от края до края примерно за два с половиной-три часа. Отсюда вытекает замечательная особенность города — практически всё, что нужно, находится в шаговой доступности. Я всегда любил ходить пешком, но с тех пор, как мой телефон начал считать шаги, не было ни одного месяца, который сравнился бы с текущим по среднему пройденному расстоянию.
Singer

Remi Martin Louis XIII

Originally published at . You can comment here or there.

C-Стабильность.
С начала века большинство продуктов в России сильно подорожало — молоко какое-нибудь, например, почти в 10 раз. А коньяк Remi Martin Louis XIII, как стоил на рубеже тысячелетий в Москве около 180000 р., так и сейчас имеет такой же ценник, двадцать лет спустя.

Singer

«Три тополя на Плющихе», 1967. Короткая встреча в Москве

Три тополя на Плющихе 1967
Татьяна Лиознова сняла «Три тополя на Плющихе» по рассказу Александра Борщаговского. Деревенская женщина Нюра (Татьяна Доронина), жена угрюмого бакенщика Гриши (Вячеслав Шалевич) едет в Москву продать мясо, а заодно навестить золовку Нину (Алевтина Румянцева). У трёх вокзалов Нюру подбирает холостой таксист Саша (Олег Ефремов), потерявший всех родственников в блокаду. Нюра приглянулась таксисту, и он долго возит её кругами по Москве, прежде чем подвезти на Плющиху к Нине. По дороге Саша покупает билеты в кино и назначает Нюре вечером свидание. Однако, Нюра, которой Саша также понравился, после мучительных терзаний всё-таки не выходит из квартиры Нины на призывные гудки таксиста…

Три тополя на Плющихе 1967
Красивая и нежная картина Татьяны Лиозновой вобрала в себя множество элементов оттепельной эстетики: тонкий лиризм, ослабленную фабулу, яркие сны героини, чёрно-белые пейзажи влажной летней Москвы (оператор — Пётр Катаев), проблематику столкновения города и деревни. Центральные актёры картины Олег Ефремов и Татьяна Доронина очень хорошо играют, но не очень точно подобраны. Если в Ефремове ещё можно увидеть таксиста, то в ухоженной утончённой Дорониной сразу виден «городской житель». Она очень старается, но в данном случае психофизика не даёт себя обмануть. При этом очень тонко, на нюансах показано развитие отношений двух незнакомых людей из совершенно разных сред обитания, которые неожиданно обнаруживают своё духовное родство. На уровне фабулы фильм близок к шедевру Дэвида Лина «Короткая встреча», где также мимолётное увлечение замужней женщины не перейдёт в плотскую стадию отношений и навсегда останется в её памяти мигом счастья среди бытовой рутины. Лиознова также точно улавливает этот воздух промелькнувшей любви, которая теперь будет согревать Нюру в минуты тягостного деревенского быта с двумя детьми и неласковым мужем.

Singer

«Новая Москва», 1938. Архитектурная фантазия Медведкина

Новая Москва 1938
Инженеры на далёкой сибирской стройке спроектировали электрическую модель Новой Москвы. Показать эту модель москвичам отправляют молодого Алексея (Даниил Сагал), а для защиты от столичных соблазнов с ним отправляют его бабушку (Мария Блюменталь-Тамарина). Во время поездки Алексей знакомится с очаровательной Зоей (Нина Алисова) и студенткой Олей (Мария Барабанова), которая везёт в Москву племенного поросёнка. В Москве Алексей и Зоя попадают на карнавал, где Алексей знакомится с влюблённым в Зою художником Федей (Павел Суханов). Возникает любовный треугольник, который разрушается лишь, когда Федя влюбляется в случайно встреченную им на пляже Олю. После выразительной презентации Новой Москвы Алексей уезжает обратно в Сибирь, куда к нему прилетает Зоя, готовая бросить столичные удобства ради любимого. В Сибири её ждёт только что отстроенный прекрасный город.

Новая Москва 1938
Утопия Медведкина лишена того уникального шарма, который есть у «Счастья». Сюжетной основной «Новой Москвы» становится довольно примитивный водевильный сюжет, который топчется на одном месте из-за нерешительности и непонимания главных героев. Самостоятельную ценность приобретают отдельные комические номера из этой любовной истории и острые шутки, касающиеся диких темпов строительства нового города, когда дома то взрывают прямо на глазах изумлённых прохожих, то перевозят прямо вместе с жителями. От этого страдают два героя: Федя, который никак не может дописать городской пейзаж, так как натура постоянно меняется, и бабушка Алексея, не привыкшая к таким бурным событиям.
Презентация Новой Москвы обладает особой ценностью и является фактически фильмом внутри фильма. Это визуализация с помощью комбинированных съёмок сталинского Генерального плана реконструкции Москвы с новыми проспектами, линиями метро и, разумеется, с Дворцом советов, который уже появлялся в отечественном кинематографе («Космический рейс», 1936.). При этом Медведкин ещё и показывает «сорок сороков», которые когда-то в Москве были. Кадры Новой Москвы одноименного фильма в первую очередь вызывают ассоциации с комбинированными съёмками города будущего из «Метрополиса» Фрица Ланга.

Singer

«Конец Санкт-Петербурга», 1927. Второй фильм революционной трилогии В. Пудовкина

Конец Санкт-Петербурга 1927 Всеволод Пудовкин Владимир Фогель
«Конец Санкт-Петербурга» Всеволода Пудовкина на примере судьбы безымянного крестьянина (Иван Чувелев) освещает события, приведшие к взятию Зимнего дворца. В деревне голод, герой картины едет в город к рабочему — земляку. Как раз в это время на заводах идёт забастовка. Крестьян как штрейкбрейхеров готовы взять на работу. Крестьянин выдаёт зачинщиков забастовки, вместе с ними арестовывают и его земляка. Разъярённый, мужик устраивает драку в полицейском управлении и попадает в тюрьму. Вскоре начинается война, и его выпускают «добровольцем» на фронт. Пока солдаты гибнут в грязных окопах, буржуи жиреют с госзаказов. Следует свержение царя, а потом к власти, наконец-то, приходят большевики. Фильм заканчивается штурмом Зимнего.

Конец Санкт-Петербурга 1927 Всеволод Пудовкин Владимир Фогель
На мой вкус, самый слабый фильм трилогии. По сравнению с двумя другими он менее выразителен психологически, менее красив, более схематичен по структуре, более насыщен прямой агитацией. Впрочем, это не умаляет достоинство оригинальных монтажных и операторских находок, которые есть в картине.

Singer

«Я шагаю по Москве», 1964. Лирическая комедия Георгия Данелии

Я шагаю по Москве 1964 Георгий Данелия, Никита Михалков, Ролан Быков
«Я шагаю по Москве» – рассказывает об одном московском летнем дне троих молодых людей: наглого метростроевца Кольки (Никита Михалков), оказавшегося в столице проездом монтажника и начинающего писателя Володи (Алексей Локтев) и призывника Саши (Евгений Стеблов). Они вместе гуляют по Москве, попадая по дороге в самые разные приключения. Колька и Володя пытаются добиться благосклонности Алёны (Галина Польских) – продавщицы грампластинок, а Саша никак не может разобраться со своей невестой. Он собирается сегодня женится и то просит в военкомате отсрочку, то бреет голову и просит немедленно забрать его в армию.

Я шагаю по Москве 1964 Георгий Данелия, Никита Михалков, Ролан Быков
«Я шагаю по Москве» – «оттепельная» комедия, наполненная юношеским максимализмом и задором, лёгким презрением к старшему поколению. Лёгкий фильм практически лишен фабулы и представляет интерес набором отдельных ярких эпизодов: девушка под дождём, рядом с которой едет велосипедист с зонтиком; Владимир Басов в роли полотёра, который ведёт с молодёжью нравоучительные беседы под видом серьёзного писателя; коллективное рисование лошади на конкурсе и т. д. Георгий Данелия по сценарию Геннадия Шпаликова (на мой вкус уровень сценария несколько падает к концу фильма) с помощью прекрасного оператора Вадима Юсова и под музыку Андрея Петрова снял очень атмосферный фильм, знаковый для своего времени. Бессюжетный сценарий, уличные съёмки – приёмы, давно известные в Европе, но для советского кинематографа они смотрятся в новинку, что привело к неоднозначной реакции на этот светлый фильм.

Singer

«Верные друзья», 1954. Простая комедия М. Калатозова

Верные друзья 1954 Михаил Калатозов Василий Меркурьев
В 1954 году Михаил Калатозов снял комедию про трёх успешных взрослых мужчин, которые решили осуществить детскую клятву проплыть по большой реке на лодке. Нейрохирург Чижов (Борис Чирков), животновод Лапин (Александр Борисов) и академик архитектуры Нестратов (Василий Меркурьев) после долгой разлуки вновь встречаются в Москве. Когда-то они мальчишками плавали по Яузе на самодельной лодке. К сожалению для друзей, Нестратов зазнался и признаёт теперь только путешествия в каюте «люкс». Хитростью его заманивают на плот, которые плывёт по реке в окрестностях Красноярска. Относительно комфортабельное путешествие на крепком плоту вскоре приходится по душе ипохондрику Нестратову. Верные друзья расслабляются, отдыхают от ответственной работы, постоянно подшучивают друг над другом и даже оказываются на сорок часов на необитаемом острове. Течение занесёт их в маленький город, где им предстоит дать комический концерт, Нестратову – увидеть все свои недостатки в далёком от народа бюрократе Нехода (Алексей Грибов), Лапину – встретить свою давнюю любовь, а Чижову – продемонстрировать своё хирургическое мастерство.

Верные друзья 1954 Михаил Калатозов Василий Меркурьев
Идеалистическую, оторванную от жизни так же, как и её главный герой, бессюжетную комедию, спасает отменная актёрская игра на всех уровнях и хорошая операторская работа. Сценарий в целом, если не брать сами шутки, слабый, второстепенные персонажи слишком радушные и положительные, Нехода – примитивный фельетонный персонаж, романтическая линия сделана крайне убого. Из главных героев только Нестратов является хоть чуть-чуть сложным образом. На трёх друзей и Грибова приятно смотреть, но помимо них и их взаимных шуток, фильм мало что может представить. Оператору Марку Магидсону несмотря на кошмарную по цветопередаче советскую киноплёнку удалось снять красивые виды Москвы времён строительства высотных домов (на стройках друзья искали Нестратова) и реки, по которой плывёт плот. Отдельно хочу отметить план довоенной Яузы, с которого начинается фильм.

Singer

«Мы из Кронштадта», 1936

Мы из Кронштадта 1936 Ефим Дзиган Всеволод Вишневский
«Мы из Кронштадта» – фильм Ефима Дзигана по одноимённой пьесе Всеволода Вишневского. Драматург работал политработником на Балтийском флоте, и поэтому не понаслышке знаком с матросской жизнью в страшные годы Гражданской войны. Собственно, одно из главных достоинств фильма – прекрасная драматургия Вишневского.
В Кронштадте скучают матросы. От нечего делать задираются с пехотой, подкарауливают ночью одиноких девушек. Появляется комиссар Василий Мартынов (Василий Зайчиков). Он набирает отряд для десанта – надо остановить наступление частей Николая Юденича на Петроград. В отряд поадают в числе прочих моряков юнга Миша и задиристый, беспартийный и беспринципный моряк Артём Балашов (Георгий Бушуев) – главный герой фильма, самый проработанный характер. После кровопролитных боёв с белыми девять оставшихся в живых моряков попадают в плен. В числе них Миша, Артём и комиссар Василий. В порыве братского единения они все называют себя партийными, и белые с некоторой неохотой сбрасывают всех девятерых с обрыва в море. Один Артём смог перерезать камень и выбраться на берег. В женской одежде ему удается перейти линию фронта и вызвать из Кронштадта подмогу. В конце фильма новый десант моряков сбрасывает отряды белых с того самого обрыва.
Этот ставший классическим фильм не достигает уровня дозвуковых фильмов А. Довженко и С. Эйзенштейна. Зато наличие звука позволяет гораздо лучше прочувствовать ужас Гражданской войны как явления. Когда немцы расстреливают французов в «На западном фронте без перемен» – это не так страшно, как когда в окопах друг напротив друга сидят люди, разговаривающие на одном языке. «Мы из Кронштадта» – фильм красивый. Хорошо изображены страшные дымящие на горизонте корабли, внушает страх штыковая атака моряков (на самом деле батальные сцены сняты на удивление неровно, ближний бой снят откровенно слабо), большая часть действия происходит на унылом северном берегу, где на крутых обрывах ютятся редкие деревья. Очень смотрится этот простор Русской земли, за которую брат убивает брата.
Глубоко драматична сцена казни пленных – ключевая сцена фильма. Удались режиссёру сцены общения моряков с детдомовскими ребятами, выборы в первый десант, когда матросы рассказывают друг другу этапы своей жизни. В пяти биографиях – вся история России последнего десятилетия.
Красивый и драматичный фильм, с хорошей режиссурой, но неровный по уровню качества. Так, например, слабо сняты пропагандистские эпизоды, не достаточно интересно разработан характер комиссара, но это грустная примета времени.